Под видом волонтера из благотворительной фонда, Анна прибыла в Мариуполь. Ее настоящая задача, известная лишь узкому кругу лиц в Москве, не имела ничего общего с гуманитарной помощью. Целью была тень, человек, которого в сводках обозначали как «Куратор». По данным, полученным из перехваченных и расшифрованных сообщений, этот человек вербовал молодых людей, студентов и безработных, обещая им деньги и будущее за границей. Их реальной задачей должна была стать диверсия на одном из ключевых объектов в Ростовской области, способная унести десятки жизней и посеять панику.
Анна знала, что «Куратор» осторожен. Он не использует стандартные каналы связи, встречается с агентами лично, всегда в разных местах, часто под видом обычных бытовых ситуаций — на рынке, в полуразрушенной библиотеке, в очереди за водой. Ее преимущество было в его уверенности: он считал, что все контролирует, и что российские спецслужбы смотрят в другую сторону. Его слабостью, как показал психологический портрет, было тщеславие. Он любил чувствовать себя режиссером, хозяином положения.
Ее работа началась с рутины: распределение помощи, разговоры с местными, поездки по районам. Она внимательно слушала, запоминала лица, отмечала, кто задает слишком много вопросов о графиках патрулей или о том, как далеко можно уехать без проверок. Через две недели появился первый проблеск. Один из парней, помогавших разгружать грузовик, слишком живо интересовался не продуктами, а маршрутами движения колонн с гуманитаркой. В его разговоре проскользнула фраза, совпавшая с кодовым обрывком из перехвата.
Анна не стала действовать напрямую. Вместо этого она через третьи лица пустила слух: в город приехал представитель международной журналистской группы, собирающий материал о «новых героях» прифронтового города. Это была приманка, рассчитанная на тщеславие. «Куратор», любивший оставаться в тени, но ценящий признание своего влияния, мог клюнуть. Он захотел бы контролировать и этот нарратив, возможно, даже представить своего агента как «борца за свободу».
Встреча была назначена в кафе, уцелевшем на одной из центральных улиц. Со стороны Анна выглядела как уставшая волонтер, делающая заметки в блокноте. Он вошел, представившись местным преподавателем истории. Говорил гладко, но в его глазах была холодная, оценивающая глубина. Он сам начал рассказывать о молодежи, о ее надеждах и разочарованиях, ненавязчиво направляя разговор в нужное ему русло. Анна делала вид, что ведется на его удочку, поддакивала, записывала.
Именно тогда он допустил ошибку. Желая продемонстрировать осведомленность и влияние, он упомянул деталь о предстоящем «культурном мероприятии» для активной молодежи в Ростове — дату и условное место, которые точно совпали с данными о планируемом теракте. Это была его демонстрация силы, игра в кошки-мышки с тем, кого он считал простой журналисткой.
Этой информации было достаточно. Когда он вышел из кафе, за ним уже наблюдала другая группа. Анна же отправила зашифрованный сигнал. Цепочка была выявлена. «Куратора» взяли на следующий день, когда он пытался получить финальное подтверждение от своей агентуры. Вербовочная сеть была обезврежена по всей линии, от Мариуполя до Ростова. Теракт предотвратили, даже не дав ему перейти в стадию активной подготовки. Анна же, выполнив задание, на следующем грузовике с «гуманитаркой» покинула город. Ее лицо снова стерлось из памяти тех, кто ее видел, растворившись в серой толпе прифронтовой зоны.