Эндрю Купер всегда был человеком, который контролировал свою жизнь. Затем всё рухнуло: брак распался, карьера в финансах закончилась. Теперь он смотрит на пустой счёт и дорогие стены своего дома, которые скоро могут ему не принадлежать. Мысль о просьбе о помощи или возвращении к скромной жизни кажется невыносимой. Вместо этого его взгляд падает на особняки по соседству — такие же безупречные, такие же уязвимые.
Первая кража была импульсивной. Драгоценности из почти незапертого дома во время вечеринки. Адреналин, острый и чистый, был тем, чего он не чувствовал месяцами. Это не было просто отчаянием. Кража у тех, кто ходит в те же клубы, чьи имена мелькают в тех же колонках светской хроники... в этом была странная, извращённая справедливость. Каждая успешная "операция" — его собственный термин — была не просто добычей средств. Это был тихий бунт, возвращение чувства контроля, укол превосходства над миром, который, как он думал, его отверг. Он не грабил чужих. Он перераспределял ресурсы в своём кругу, оставаясь при этом его тёмным, невидимым участником.